Август 2026 года, столица, в очередях на автозаправочных станциях стоят сотни автомобилей вдоль дорог на обочинах, дневно и нощно. Заправлять бензин в канистры запрещено. Автовладельцы подают гудки, кричат, некоторые пытаются прорваться вперед других. Иногда люди теряют терпение, покидают очередь, потом вечером или ближе к ночи возвращаются, когда очереди, кажется, становятся короче. Ничто не напоминает? Думаете, что это Москва? Не тут-то было. Ибо топливный кризис из России, подобно опасному вирусу, стал перекидываться на сопредельные, причем порой даже дружественные страны.
Одна такая страна находится в другом часовом поясе, ‒ Монголия, и тут в монгольской столице Улан-Батор в некоторых местах очереди на АЗС, так же, как у нас в России, достигают нескольких километров. И тот, кому посчастливилось после изнурительного ожидания, драки за место в очереди, ругани и рукоприкладства добраться до пистолета, может залить бензина по лимиту на 50.000 тугриков, или около 13 евро. В среднем монгол вынужден простоять около трёх часов, чтобы залить топливо в бак. Причина масштабного топливного кризиса возникла в четырёх тысячах километров к западу от Монголии в европейской части России, и она связана с тем, что Украина наносит удары по российским нефтеперерабатывающим заводам.
Далеко и глубоко в прошлом, в темное средневековье монголы приходили на Русь за данью и уводили тысячи руссов в плен на каторжный труд в степи. В ХХ в. СССР вписал Монголию в зону своих геополитических интересов, и Монголия все покупала у своего бывшего улуса Джучиева. Теперь в XXI в. Москва ограничила экспорт топлива в целом и прекратила поставки бензина в Монголию, в частности. На Монголию, некогда государство-сателлит бывшего Советского Союза, до недавнего времени эти ограничения не распространялись. Однако эта страна, которая получала из России от 95 до 97% всего топлива, в июне 2026 года ввезла с территории России на 17% меньше топлива, а в июле ‒ еще на 40% меньше. Эту геополитическую ситуацию пытаются использовать себе на руку другие страны, поскольку, например, несмотря на «вечную дружбу» между Китаем и Россией, первый обязался осуществить поставки большего количества топлива в Монголию. Так, первая 1.000 тонн авиационного топлива, или керосина, на последней неделе августа прошла монгольскую границу. Если Китай сможет снизить зависимость Монголии от России, то тем самым Пекин ослабит влияние Москвы на бывшее государство-сателлит Советского Союза.
Подобная динамика начинает действовать и в других странах, например Средней Азии, которая считается традиционным политическим союзником России. Здесь наблюдается то же самое ‒ растёт влияние Китая и уже давно. Обе великие державы официально считаются стратегическими партнёрами Казахстана, Узбекистана, Таджикистана. Например, не проходит ни одной встречи президента В.В. Путина с руководителями государств Средней Азии, когда бы они не говорили о долгосрочном партнёрстве и вечной дружбе. Тем не менее, в странах этого региона Китай и Россия представляют собой субъекты, которые тут чаще слывут конкурентами или соперниками. Они борются за доступ к природным богатствам, за инфраструктурные объекты и т.д.
Ослабить Россию пытаются с помощью санкций стран Запада, а также ударов дронов по нефтеперерабатывающим заводам. Все это в совокупности открывает перед Китаем новые возможности.
Выгоду от этой ситуации получают и третьи страны, такие как Южная Корея, которая решила поучаствовать в этом процессе более активно. Так, Сеул и Улан-Батор имеют прямое авиасообщение. Из столицы Южной Кореи в Улан-Батор можно попасть либо через Японию или через построенный теми же японцами в столице Монголии аэропорт. В конце 2025 – начале 2026 года Монголия совместно с индийскими инвесторами решила построить нефтеперерабатывающий завод. Однако географическая изоляция Монголии и Южной Кореи играет на руку Китаю.
Монголия не имеет выхода в море, она зажата между Россией, Китаем и Южной Кореей. Северная Корея блокирует любые сухопутные каналы поставок из Южной Кореи. Железнодорожное сообщение в северную часть корейского полуострова нарушено. И южнокорейские поставки топлива поэтому идут на кораблях через китайские порты и далее перегружаются на железнодорожные составы в цистернами для непосредственной доставки в Монголию, что, конечно, ведет к удорожанию продукта. Топливо из Южной Кореи идет по китайской территории в Монголию. Китай выполняет тем самым роль транспортного коридора, и ему платят за транзит. Пекин использует уже достаточно давно этот рычаг влияния. Китай финансирует и осуществляет операторскую деятельность железнодорожного сообщения из района добычи каменного угля в Монголии, и эти ресурсы и соответствующая инфраструктура привязаны к проекту «пояса и пути». Китай практически целиком покупает в Монголии добываемый каменный уголь и является ее важнейшим внешнеторговым партнёром.
Как следствие, все это очень сильно коснулось экономики России. Эта же ситуация косвенным образом затронула цепочки поставок Китая в Монголии. Если позиции России в Монголии продолжат ослабляться, Китай придет ей на смену, он сможет контролировать свои поставки и цепочки поставок.
Тем не менее, пока влияние России в Монголии ощущается повсюду – в облике столицы наблюдаются заимствования советской архитектуры, монгольский язык использует кириллический алфавит, многие монголы любят слушать и петь русские песни, хотя английский и китайский языки тоже становятся более важными в повседневной жизни. Российские УАЗы продолжают бороздить пыльные дороги без асфальтового покрытия по территории Монголии, особенно в глубинке. В последнее время Китай стал более представлен в монгольской столице. В столице Монголии китайская компания – производитель электромобилей BYD расширяет свои сети. Китайцы построили шоссе, которое ведет в аэропорт под Улан-Батором. Здесь же размещен центр розничной торговли китайскими автомобилями. Китайские компании активно заходят на монгольский рынок.
Улан-Батор некогда был построен всего для полумиллиона горожан. Сегодня он является местом жительства для более чем полутора миллионов человек. Энергосистема Монголии построена по советскому образцу, и испытывает большие проблемы, связанные с поставками электроэнергии, так что бывают и отключения электроэнергии. И находящиеся в поле зрения трубы теплоэлектростанции, которые продолжают дымить, не всегда дают городу свет. Требуется развитие альтернативных источников энергии. Полным ходом идет строительство региональных линий электропередач. Китай мог бы осуществлять экспорт зелёной энергии в Монголию. Тем не менее, до сих пор нет ни денег, ни инвесторов, и монгольское государство, несмотря на сближение с Китаем, пытается держать своего большого соседа на определённой дистанции.
Россия могла бы поставлять газ в Монголию на базе проекта Сила Сибири. Китай нуждается в российском газе, но не торопится, поскольку придерживается стратегии выжидания для получения более выгодной цены, более выгодных условий, или пока не настанет удобный момент, когда у России не останется других альтернатив. Сомнения или колебания со стороны, прежде всего Китая, видны в рамках реализации одного из проектов, на котором Москва настаивает уже многие годы, а именно: строительство газопровода «Сила Сибири-2».
С точки зрения России, этот проект является попыткой поставлять газ в Китай, который до СВО направлялся в Европу. Китай же, с точки зрения геополитики и геополитических рисков неопределённости, по внешней видимости, мог бы задействовать этот ещё один канал китайско-монгольских отношений. Пекин может диктовать уровень цен. Этот газопровод может создать дополнительные рабочие места. Уже сейчас возникнет новая инфраструктура вдоль трассы. Возможно, появится вариант, при котором Монголия сама сможет покупать газ через этот газопровод, а может быть, будет построена ветка непосредственно для Монголии. Эксперты продолжают обсуждают проблему сильной зависимости Монголии от России. С появлением Китая ситуация ухудшилась. Отсюда формируется проблема, ещё более серьёзная, поскольку, чем сильнее Монголии будет привязываться к России или Китаю, тем меньше будет пространства для манёвра и свободы действий. Для России эти отношения представляют собой психологическую позицию «родитель – ребенок», при которой Монголия ‒ младший партнёр. В то же время Монголия может активнее работать как транзитная страна, и, таким образом, Монголия будет встраиваться в логику и логистику великих держав. В целом, можно сказать, что Пекин пытается играть на опережение и выжидает, затормаживает реализацию проекта Сила Сибири-2. Одновременно с этим Китай в области энергетики других стран региона, включая Туркменистан, пытается использовать косвенные рычаги давления на Россию, в результате чего стратегическое партнёрство, о котором так часто говорят в прессе, видимо, начинает упираться в свои естественные границы.
Автор: доктор экономических наук, доцент, профессор кафедры мировой экономики и мировых финансов Факультета международных экономических отношений Финансового университета при Правительстве Российской Федерации Михаил Вячеславович Жариков.
*
Написать комментарий