Россияне нищают, предприятия разоряются, а нефтяные триллионы снова исчезают в неизвестном направлении: Хазин в ярости

Эта закономерность особенно прослеживается в контексте управления государственными активами в России.

Михаил Хазин, известный экономист, прибегает к яркой метафоре, сравнивая нынешнюю финансовую политику страны с положением человека, который, имея долги и пустой холодильник, продолжает сберегать средства "на черный день", пренебрегая насущными нуждами. Это сравнение, без сомнения, очень точно отражает суть дела.

Представьте себе индивида, который получает значительный доход, но при этом постоянно сетует на нехватку денег. Его продовольствие минимально, долги растут, а он в то же время накапливает наличные, оправдывая это необходимостью иметь "подушку безопасности".

Именно так, по мнению Хазина, выглядит финансовое управление в России. Государство, располагая огромными природными ресурсами и, как следствие, значительными поступлениями от их реализации, продолжает пополнять резервные фонды.

Эти колоссальные суммы фактически простаивают, оставаясь недоступными для инвестиций во внутренние проекты, способные стимулировать экономический рост, создавать рабочие места и повышать уровень жизни населения.

Нонсенс приобретает особую остроту, учитывая события 2022 года, когда сотни миллиардов долларов и евро, принадлежащих России, были заморожены на зарубежных счетах. Этот болезненный опыт, казалось бы, должен был научить ценить и использовать собственные активы внутри страны. Однако, как отмечает Хазин, истинное местонахождение этих средств и их дальнейшая судьба остаются неясными. Особую тревогу вызывает тот факт, что этот урок, похоже, не был извлечен.

В настоящее время мы наблюдаем парадоксальную ситуацию: бюджет страны демонстрирует дефицит, а финансовые власти, вместо того чтобы направить имеющиеся ресурсы на его покрытие и поддержку экономики, продолжают формировать сбережения.

Триллионы рублей, хранящиеся в Фонде национального благосостояния, не задействованы в развитии экономики. Они лежат мертвым грузом, в то время как предприятия испытывают нехватку оборотного капитала, а граждане сталкиваются с ростом цен и снижением покупательной способности.

Особое недоумение вызывают официальные заявления. С одной стороны, сообщается о достижении Фондом национального благосостояния почти 13 триллионов рублей, суммы, которая кажется астрономической.

С другой стороны, дефицит бюджета за пять месяцев 2026 года составил 7,3 триллиона рублей. Как это возможно? Почему при наличии столь внушительных средств в фонде бюджет испытывает столь существенный дефицит?

И почему, несмотря на это, предприниматели не получают доступ к льготным кредитам, которые могли бы ускорить их развитие и создание рабочих мест? Эти вопросы остаются без внятных ответов, усиливая недоверие к официальной информации.

Ситуация с топливным кризисом на фоне этих финансовых парадоксов выглядит особенно остро. Рост цен на бензин и его дефицит на автозаправках вызывают серьезные вопросы. Официальное объяснение, озвученное Новаком, связывает рост спроса с ажиотажем.

Однако критики, включая Хазина, полагают, что этот ажиотаж мог быть спровоцирован искусственно. Не исключено, что топливный кризис – это продуманная схема наполнения бюджета за счет населения. Ведь при повышении цен на бензин растут и доходы государства от налогов и акцизов. Импортное топливо, призванное устранить дефицит, будет субсидироваться из бюджета, создавая замкнутый цикл, выгодный государству.

Сначала создается дефицит, затем повышаются цены, а после – субсидируется импорт за счет налогоплательщиков. В результате население платит дважды: один раз за дорогое топливо, второй раз – за субсидии, фактически покрывающие издержки неэффективной внутренней политики.

В сложившихся обстоятельствах можно выделить две основные трактовки событий. Официальная версия утверждает, что дефицит вызван объективными факторами, и ситуация под контролем правительства, которое предпринимает все необходимое для стабилизации экономики.

Однако эта версия, как показывает практика, сталкивается с очевидными противоречиями. Версия, продвигаемая Хазиным, предполагает искусственное создание дефицита с целью повышения цен, перекладывания финансовых тягот на граждан и, возможно, использования полученных средств для неких скрытых целей. Эта версия, несмотря на свою резкость, находит все больше сторонников среди тех, кто устал от невнятных объяснений и очевидных манипуляций.

Июль 2026 года станет для российской экономики и, что немаловажно, для доверия общества к власти, проверкой на прочность. Если сбережения продолжат накапливаться в фонде, а топливный дефицит будет использоваться для извлечения дополнительной прибыли, уровень доверия к властям может существенно снизиться.

В условиях растущей неопределенности и экономических вызовов, открытость и честность в управлении национальными ресурсами становятся не просто желательными, а жизненно необходимыми. В противном случае, как отмечает Хазин, мы рискуем снова и снова попадать в те же ловушки, повторяя ошибки, которые уже имели для нас высокую цену, пишет Велкорос.

Спасибо, что читаете «Капитал страны»! Получайте первыми самые важные новости в нашем Telegram-канале или вступайте в группу в «ВКонтакте» или в «Одноклассниках»