Газовый рынок ЕС: геополитические риски и инфраструктурные лимиты

Можно выделить два ключевых ограничителя: технический предел (текущие объемы в 55 млн м³/сут близки к проектному максимуму — 56–57 млн м³/сут) и узкое место в инфраструктурной системе (мощности «Балканского потока», продолжения трубы через Болгарию и Сербию, ограничены 20 млрд м³/год).​

Существенный рост экспорта этим путем невозможен. Максимальный прирост составит не более 1–2 млрд м³/год, что не решит проблему дефицита в ЕС.

​​Ключевым драйвером ситуации стал военный конфликт, заблокировавший экспорт из Катара.

​Из-за блокады Ормузского пролива и повреждения инфраструктуры мировой рынок недополучит более 30 млрд м³ газа в 2026 году.

​Европа завершила зиму с рекордно низкими запасами — всего 28%, что вынудит страны ЕС закупать газ по любым ценам для подготовки к новому сезону. ​Цена на хабе TTF уже подскочила до $600 за тыс. м³.

​Также ожидается рост производства российского СПГ на 9,5 млрд м³ (в основном за счет «Арктик СПГ-2» и «Портовой»). Однако из-за санкционного давления и политической установки ЕС на полный отказ от российского газа к 2027 году эти объемы будут перенаправлены в Азию.

​Данный сценарий демонстрирует классическую «энергетическую ловушку». С одной стороны, ЕС имеет жесткий политический дедлайн (ноябрь 2027 г.) по отказу от ресурсов из РФ. С другой — физический дефицит, вызванный форс-мажором на Ближнем Востоке, ставит под угрозу энергобезопасность региона.

​Следовательно, ЕС пока не готов официально смягчать риторику в отношении российского газа, но рыночные механизмы (рост цен на 46%) уже сигнализируют о критическом дисбалансе.

​В свою очередь, Россия остается единственным игроком, способным оперативно закрыть дефицит через существующие трубопроводные мощности (если бы была политическая воля на их использование, например, через сохранившиеся ветки «Северного потока» или увеличение транзита через Украину).

​Если допустить, что летний пик потребления на охлаждение наложится на необходимость заполнения пустых хранилищ,  то это может спровоцировать новый виток энергетического кризиса в Европе.

​Между тем трубопроводные поставки не получат «вторую жизнь» в плане объемов из-за технических лимитов южного маршрута. Однако их значимость для оставшихся потребителей (Венгрия, Сербия, Словакия) в условиях дефицита СПГ возрастет кратно. Позиция ЕС может стать более гибкой только в случае, если дефицит станет физически непереносимым для промышленности Германии и Центральной Европы.

Автор: канд. экон. наук, доцент кафедры мировой экономики и мировых финансов Финансового университета при Правительстве Российской Федерации Наталья Ивановна Човган.