Анастасия Лядская: институт независимой антикоррупционной экспертизы в России – есть потенциал роста

«Наша Ассоциация устойчивого развития промышленности ведет деятельность в качестве аккредитованного юридического лица как независимого эксперта с 2022 года, и на текущий момент является одним из 48 действующих экспертов из числа юридических лиц. То есть, на всю страну приходится менее пятидесяти таких организаций (по данным Реестра Минюста на 21.05.2026). При этом их активность непосредственно в проведении экспертиз остается под большим вопросом.

В качестве примера приведу нашу Ассоциацию - за 4 года работы в данном качестве мы подготовили более пятидесяти экспертиз (для себя мы установили такой внутренний норматив – одна экспертиза в месяц), регулярно принимаем участие в профильных мероприятиях с докладами, делимся своими лучшими наработками с сообществом, участвовали в сборе материалов для обучения ИИ и так далее. И при этом другие эксперты – юридические лица – проявляют активность практически единично, в связи с чем приходится неутешительно предполагать, что эта ветвь независимой антикоррупционной экспертизы малоэффективна.

Некоторые из наших коллег и вовсе предлагают признать эффективность данного института крайне низкой, эксперимент по его внедрению в РФ – неудачным и отказаться от него в принципе, поскольку основные проблемы, связанные с функционированием института в целом, сохраняются и по сей день, а в чем-то даже усугубляются.

Напомню, что в 2025 году Минюст России внес изменения в Административный регламент по осуществлению аккредитации юридических и физических лиц, изъявивших желание получить аккредитацию на проведение в качестве независимых экспертов антикоррупционной экспертизы, в котором кратно ужесточил требования к профессиональному уровню аккредитуемых лиц (15 лет стажа и строго высшее юридическое образование). Эти изменения были приняты без одобрения профессионального сообщества, и, что особенно примечательно – без проведения той самой независимой антикоррупционной экспертизы. На портале проектов нормативных правовых актов, который мы на постоянной основе мониторим, этот документ не появлялся, также его не удалось найти и пост-фактум.

Очевидно, что такие ограничения резко сократят количество независимых антикоррупционных экспертов, а при довольно скромной существующей активности таковых и среди физических, и среди юридических лиц, предполагаю, это приведет к вырождению всего института вовсе.

Независимая антикоррупционная экспертиза не может являться основным видом деятельности – она никак не поощряется и ведется, по сути, по велению совести и врожденной гражданской активности. Почему именно юристы должны заниматься такой работой – тоже не ясно.

В целом, представляется, что выделение антикоррупционной экспертизы в отдельный вид экспертиз (вкупе с правовой, оценкой регулирующего и фактического воздействия) не актуально, хотя суть ее, безусловно, полезна и правильна. В идеале видится правильным объединение различных видов экспертиз документов в единую систему, вынесение ее на этап разработки проекта, стимулирования органов власти к инициативному вовлечению экспертов к совершенствованию документа.

Но закончить хотелось бы все-таки на позитивной ноте. К нашему огромному удовольствию, в последнее время мы замечаем рост интереса бизнеса к внедрению антикоррупционной экспертизы во внутренние бизнес-процессы организации.

Имея практический опыт внедрения такой экспертизы в ряде крупных компаний реального сектора экономики, могу утверждать, что не только в государственном секторе, но и в частном бизнесе документы (в данном случае – локальные нормативные акты) могут заключать в себе коррупциогенные факторы - это может быть результатом как невнимательности или недостаточной квалификации разработчика, так и корыстного умысла. Чтобы избежать подобных проблем, в августе 2026 года мы планируем провести специальный курс повышения квалификации на эту тему – надеюсь, что он будет полезным и востребованным», уверена Анастасия Лядская.