Проблемы роста китайской экономики: вторая экономика мира нуждается в более амбициозных целях

Например, в 1960-е гг. Мао Цзэдун потребовал удвоить производство стали за 1 год и подорвал ситуацию в промышленности, поскольку подсобная выплавка стали на необустроенных печах никуда не годилась. В Японии за подобное перерасходование ресурсов взяли бы штраф или посадили в тюрьму.

В Китае, наоборот, за невыполнение целей партии могли вообще поставить к стенке. Другая задача Мао – уничтожить воробьев для развития сельского хозяйства, в свою очередь, привела к распространению насекомых в цепочке питания первых, гибели урожая и смертельному голоду.

На более поздних этапах правления Мао Цзэдуна Китай очень часто ощущал дефицит целей, а после смерти Мао Китай добивался многократного превышения поставленных задач, например, по росту ВВП. В отдельные годы он доходил до 18%. За последние несколько лет сложилась традиция – устанавливать каждый раз цель по темпам прироста ВВП на уровне 5%.

На последнем съезде Коммунистической партии Китая в марте 2026 г. правительство решило установить верхнюю и нижнюю границы этой амбициозной задачи. Однако в нынешних условиях, Китаю следовало бы, напротив, выйти за рамки верхней границы, поскольку страна явно нуждается в ускорении, а не замедлении.

5 марта 2026 года Съезд КПК установил цель по экономическому росту на уровне 4,5‒5% на 2026 год. Некоторые экономисты полагают, что данная цель слишком высока, и даже такие темпы недостижимы, поскольку рабочая сила в Китае сокращается, население стремительно стареет, рынок недвижимости никак не преодолеет кризис, потребитель мало средств направляет на покупки и больше склонен сберегать.

Есть версия, что экспортный сектор не спасет экономику, как это было в 2025 году. С одной стороны, риски торговой войны с США пошли на спад, но реальная война на Ближнем Востоке угрожает некоторым внешним рынкам Китая. Среди профессиональных прогнозистов сложился консенсус о том, что ВВП Китая вырастет в 2026 году на 4,6%, хотя бы просто потому, что так или иначе чиновники будут вынуждены стремиться к достижению этой цели, или, во всяком случае максимально приблизятся к ней.

Другие экономисты считают, что все эти устремления носят нереалистичный характер, и что показатели экономического роста в Китае практически ничего общего с реальностью не имеют.

Все эти группы экономистов неправы по-своему. Это связано с тем, что новая цель Китая слишком узка по содержанию, и в нынешнем состоянии экономики страны данная цель устанавливает лишь верхний порог усилий государства, направленных на оживление совокупного спроса. При этом не решаются другие важные макроэкономические задачи, которые бы позволили решить корневые проблемы страны. В частности, есть данные о том, что уровень цен в Китае падают уже 3 года подряд.

Эта тенденция к падению цен называется дефляцией, которая сама по себе представляет собой очень опасное явление, потому что увеличивается долговое бремя на бюджет, ограничивается потенциал кредитно-денежного смягчения. Все это сочетается с отсутствием желания снижать номинальную заработную плату как естественное следствие падения цен.

Такая ситуация с ВВП Китая начинает характеризоваться отсутствием потенциала, на который Китай мог бы выйти в случае, если бы капитал и труд были бы загружены полностью. Этот потенциал некоторыми специалистами оценивается в 5,3%. Это означает, что для выхода на кривую трансформации, или кривую производственных возможностей китайской экономике в 2026 году надо вырасти по крайней мере на 0,4‒0,5% сверх поставленных задач.

Чтобы справиться с такими задачами явно нужны какие-то меры, предписания, рецепты. Некоторые экономисты в принципе стоят в оппозиции по отношению к установлению всевозможных целей. Они считают, что постановка целей по ВВП ‒ это пережиток прошлого, атавизм административно-командной системы.

С этой точки зрения, намного лучше было бы, если бы в Китае принимали политику наподобие инфляционного таргетирования, как в других странах с развитой рыночной экономикой. В развитых странах центральные банки пытаются добиться того, чтобы экономика росла в ногу с инфляцией.

При этом другая проблема заключается в том, что более амбициозная задача или цель требуют масштабных инвестиций, и многие из этих инвестиций могут в итоге не окупиться. Предлагаются и другие способы стимулирования, которые позволяют ускорить темпы экономического роста, включая более масштабные расходы на социальную сферу, а также более серьёзное налогово-бюджетное стимулирование для решения проблем на рынке недвижимости. Такие стимулы, наверное, помогли бы домохозяйствам адаптироваться и высвободить больше свободных средств для того, чтобы более активно тратить деньги.

Оборотная сторона макроэкономической политики в Китае ‒ это низкие темпы экономического роста, который совершенно не нужен стране в нынешней ситуации, особенно когда средства могут быть попусту растрачены на бессмысленные задачи в китайских городах в рамках национальной программы «умный город», когда безработица среди молодёжи составляет свыше 16% населения китайцев с самым высоким уровнем образования в истории страны.

Эти представители рабочей силы невостребованы на селе, в деревнях, где они не находят себе применение. Общество в Китае, как уже было сказано, быстро стареет и не может позволить себе растрачивать такой интеллектуальный капитал в виде молодёжи. Нежелание Китая делать всё возможное для создания стимулов недопустимо.

Боязнь государства перед инфляцией понять легко, поскольку текущее поколение китайских руководителей научены горьким опытом чрезмерно сильного налогово-бюджетного стимулирования в период глобального финансового кризиса, которое сравнимо с потоками ликвидности библейских масштабов. Тогда была ликвидирована фискальная дисциплина, и инфляция достигла значений, превышавших пороги, установленных правительством. Тогда для преодоления кризиса государство много чего делало, активно помогало обществу, а сейчас оно делает слишком мало.

Автор: доктор экономических наук, доцент, профессор кафедры мировой экономики и мировых финансов Факультета международных экономических отношений Финансового университета при Правительстве Российской Федерации Михаил Вячеславович Жариков.