В современной экономической повестке России вопросы обеспечения технологического суверенитета и продовольственной безопасности занимают центральное место. Традиционный сбор дикоросов — грибов, ягод и лекарственных трав — веками кормил российские регионы.
Однако с развитием агротехнологий возник логичный вопрос: зачем отправлять людей «в тайгу», если ценные растения и мицелий можно выращивать на контролируемых плантациях и в теплицах? Ответ на этот вопрос лежит на стыке жесткой экономической целесообразности и экологического баланса. На современном этапе развития рынка обе модели не просто конкурируют, а закрывают принципиально разные потребности экономики
Долгое время баланс сил был неоднородным, но последние годы (2024–2026 гг.) четко разграничили промышленное растениеводство и лесной промысел.). Статистические данные последних лет (2025–2026 гг.) демонстрируют четкую специализацию каждого из секторов.
В сфере грибоводства промышленное культивирование совершило качественный скачок. Объем производства грибов защищенного грунта (преимущественно шампиньонов и вешенок) стабильно превышает 145–150 тыс. тонн в год, полностью закрывая базовые потребности внутреннего рынка и федерального ритейла. В то же время коммерческий сектор лесных грибов (белых, лисичек, рыжиков) демонстрирует стремительный рост арендуемых площадей.
По данным Рослесхоза, объемы промышленной заготовки грибов официальными арендаторами лесного фонда выросли в разы (в годовом исчислении фиксация официальных объемов перешагнула отметку в 260 тонн), а общий коммерческий оборот с учетом закупок у населения оценивается в 15–20 тыс. тонн. Валовой сбор ягод агрохозяйствами (клубника, голубика) благодаря мерам господдержки, находится на отметке порядка 29 тыс. тонн.
При этом промышленный потенциал лесных ягод (клюква, брусника, черника) эксперты Россельхозбанка оценивают значительно выше: так, только в Сибирском федеральном округе прогнозируется рост валового сбора до 86 тыс. тонн. Рынок лекарственного растительного сырья имеет схожую структуру: около 3,7 тыс. тонн стандартных культур (ромашка, расторопша) собирается «с полей», в то время как уникальные эндемики и адаптагены (чага, лимонник, корень аралии) объемом более 5 тыс. тонн поставляются исключительно из лесного фонда. Главный экономический аргумент в пользу сохранения лесной заготовки — невозможность или экономическая нецелесообразность интродукции ряда видов в культуру. Ценные лесные грибы являются микоризными: они способны развиваться только в тесном симбиозе с корневой системой живых деревьев конкретного возраста. Создать для них искусственную «грядку» в поле промышленных масштабов технологически невозможно.
Что касается ягод и лекарственных трав, здесь ключевым фактором выступает концентрация биологически активных веществ (БАВ). Научные исследования подтверждают: дикорастущие растения, развивающиеся в жестких климатических условиях таежной зоны, накапливают значительно больше антиоксидантов, эфирных масел и гликозидов, чем их культурные аналоги. Для фармацевтической промышленности и производства функционального питания лесное сырье остается безальтернативной базой с высокой добавленной стоимостью.
С точки зрения макроэкономики, модели имеют принципиально разные инвестиционные циклы, каждый из которых активно стимулируется государством: Интенсивный агробизнес (поля) характеризуется высокими капитальными затратами (до 2–2,5 млрд рублей на крупный проект) и длительным сроком окупаемости (5–6 лет). Однако, инвестор получает абсолютную прогнозируемость объемов и стандартизированное качество.
Для поддержки таких проектов Минсельхоз России с 2026 года объединил меры в рамках федерального проекта «Развитие малого агробизнеса» с бюджетом 14,5 млрд рублей. Аграриям доступны субсидии на закладку и уход за многолетними насаждениями и питомниками (при условии использования отечественного посадочного материала), а также возмещение до 60% затрат на модернизацию оборудования и технику. Промышленный сбор дикоросов (лес): не требует затрат на землю и мелиорацию. В этом случае, основные инвестиции направляются в инфраструктуру: логистические хабы, цеха шоковой заморозки и переработки.
Главный экономический риск — сезонность (урожай может колебаться до 50% от года к году). Для нивелирования этих рисков Минсельхоз предоставляет гранты сельскохозяйственным потребительским кооперативам на создание и модернизацию объектов по заготовке, переработке и хранению дикоросов, а также субсидирует льготные кредиты для переработчиков. Кроме того, по линии Минвостокразвития и ФАНУ «Востокгосплан» внедряются специализированные цифровые платформы для легализации рынка закупок сырья у населения на Дальнем Востоке и в Арктической зоне. И конечно, важно учитывать экологический аспект развития обеих отраслей.
Агропроизводство минимизирует нагрузку на дикую природу, но требует интенсивного использования земельных ресурсов и строгого контроля за применением средств защиты растений. Лесной промысел, напротив, является примером «зеленой экономики». Нормативно-правовая база, включая обновленные Минприроды России правила заготовки пищевых лесных ресурсов (ст. 34 Лесного кодекса РФ), направлена на жесткое пресечение варварских методов сбора сырья. При соблюдении научно обоснованных квот, лесной фонд превращается в источник постоянного возобновляемого дохода без ущерба для экосистемы.
Индустриальный агробизнес эффективно решает задачу импортозамещения массового продовольственного сегмента в крупных городских агломерациях. В свою очередь, потенциал лесного фонда обеспечивает сырьем наукоемкие отрасли - фармацию, индустрию здорового питания и другие, ранее ориентированные на экспортное сырье, отрасли. Баланс этих направлений решает задачи продовольственной безопасности и регионального развития, что оптимально для развития экономики России на современном этапе.
Автор: ассистент кафедры мировой экономики и мировых финансов Финансового университета при Правительстве Российской Федерации Анна Владимировна Кузнецова
*
Написать комментарий