Сергей Вотяков: жесткое международное регулирование ИИ нежизнеспособно

Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш предложил ведущим технологическим державам выстраивать международные механизмы управления рисками, связанными с развитием искусственного интеллекта. В качестве исторической параллели он приводит период холодной войны, когда СССР и США создавали механизмы снижения риска недопонимания и неконтролируемой эскалации.

Сама постановка вопроса о безопасности искусственного интеллекта, безусловно, важна. Однако попытка создать жесткую международную систему ограничений в сфере развития ИИ, на мой взгляд, сегодня нежизнеспособна.

Мне здесь близка позиция Национальной комиссии по этике в сфере искусственного интеллекта, членом которой я являюсь. Нужно учитывать принципиальное обстоятельство: крупнейшие технологические державы рассматривают искусственный интеллект не просто как очередную цифровую технологию, а как один из факторов глобальной конкурентоспособности и технологического лидерства.

США, Китай и Россия заинтересованы в развитии собственных компетенций, моделей, инфраструктуры и компаний. В этих условиях трудно представить международный механизм, который сможет жестко ограничивать развитие технологии и при этом одинаково соблюдаться всеми участниками. Каждое государство неизбежно будет исходить прежде всего из собственных национальных и технологических интересов.

Это не означает, что международное взаимодействие в сфере безопасности ИИ невозможно. Наоборот, оно необходимо. Но строиться оно, на мой взгляд, должно прежде всего на механизмах саморегулирования, профессиональной ответственности и этических обязательствах разработчиков.

Технологические компании способны добровольно принимать на себя обязательства по управлению рисками, связанными с использованием искусственного интеллекта. Разработчики могут формировать профессиональные правила и гуманистические принципы применения технологий независимо от государственных границ.

Я знаю многих людей, занимающихся развитием искусственного интеллекта как в России, так и за рубежом. В профессиональном сообществе существует понимание ответственности за последствия создаваемых технологий и готовность принимать определенные обязательства, чтобы применение ИИ не наносило ущерба человеку и обществу. Такой подход сегодня выглядит гораздо более жизнеспособным, чем попытка установить глобальный жесткий регуляторный режим.

Отдельный вопрос — сравнение искусственного интеллекта с ядерными рисками периода холодной войны. На мой взгляд, подобная параллель сильно преувеличивает природу самой технологии.

Искусственный интеллект — это прежде всего инструмент. В историческом контексте гораздо корректнее сравнивать масштаб его потенциального влияния с появлением электричества или первых компьютеров. Эти технологии также кардинально меняли экономику, промышленность, рынок труда и повседневную жизнь, но сами по себе не были созданы как средство уничтожения.

Ядерное оружие изначально относится к оружию массового поражения. Поэтому ставить знак равенства между развитием военных ядерных технологий и развитием искусственного интеллекта, на мой взгляд, некорректно.

По той же причине осторожно следует относиться и к идее заранее определить международные «красные линии» для ИИ. Любое жесткое ограничение технологии одновременно становится ограничением ее развития. При этом мы сегодня еще не можем точно знать, по какому пути будет развиваться искусственный интеллект через пять, десять или двадцать лет.

Более того, нынешний период повышенного внимания к генеративному ИИ постепенно будет сменяться более спокойным этапом. Практически каждая новая технология проходит определенный цикл: сначала возникают завышенные ожидания и информационный ажиотаж, затем наступает период разочарования, после которого начинается нормальное прикладное и промышленное внедрение.

В отношении искусственного интеллекта такой переход будет полезен. Информационная «пена» уйдет, а компании и специалисты, которые действительно занимаются разработками и внедрением технологий, продолжат работать и создавать решения для реального сектора экономики.

При этом существуют направления международного сотрудничества, эффективность которых уже понятна. Это стандартизация, обмен данными, работа международных научных команд и совместные образовательные проекты. Именно здесь можно искать рабочие модели взаимодействия.

Россия обладает сильной фундаментальной научной школой и значительным изобретательским потенциалом. Это создает основу для сотрудничества с разными государствами в сфере перспективных технологий. При этом универсальной модели взаимодействия со всем миром быть не может: с каждой страной необходимо искать собственный формат.

С Индией перспективным направлением может быть образование, с Китаем — научное и технологическое сотрудничество. Свой потенциал сохраняют и международные площадки, в том числе система ООН.

Особенно важно, чтобы международное обсуждение безопасности искусственного интеллекта не вступало в противоречие с задачами технологического суверенитета России. На мой взгляд, такого противоречия нет, если регулирование строится на принципах ответственности и саморегулирования, а не на запретах развития технологий.

Чем больше в стране сильных, устойчивых и технологически развитых компаний, тем лучше для государства. Они должны развивать собственные компетенции, создавать продукты, конкурировать на российском и международном рынках и одновременно принимать на себя ответственность за управление рисками внутри своей деятельности.

Не следует и переоценивать способность сегодняшних крупнейших технологических корпораций навсегда установить правила развития искусственного интеллекта. Технологический рынок чрезвычайно динамичен.

Если сравнить крупнейшие компании десять лет назад, пять лет назад и сегодня, мы увидим серьезные изменения. Даже глобальные корпорации проходят циклы роста, максимальной эффективности и последующей стагнации. Одновременно возникают новые игроки, способные за короткий период изменить расстановку сил. Появление DeepSeek — один из примеров того, как новый участник способен заметно повлиять на глобальный рынок ИИ.

Поэтому сегодняшняя конфигурация технологических лидеров не является окончательной.

Для России в этой ситуации особенно важно участвовать не только в развитии собственных технологий, но и в формировании международной повестки. Одной из ключевых площадок здесь может стать БРИКС.

Россия и Китай обладают серьезными собственными компетенциями в сфере искусственного интеллекта. От того, как будет выстраиваться взаимодействие двух стран, во многом будет зависеть возможность формирования общих подходов к технологическому развитию, стандартам и вопросам безопасности.

Такое взаимодействие требует диалога как на уровне профессионального и научного сообщества, так и на правительственном и высшем государственном уровне.

В конечном итоге задача состоит не в том, чтобы остановить развитие искусственного интеллекта системой глобальных запретов. Задача — создать условия, при которых технологии смогут развиваться, государства сохранят технологический суверенитет, а разработчики будут осознавать ответственность за последствия создаваемых решений.

Именно сочетание технологического развития, профессионального саморегулирования, международной стандартизации и научного сотрудничества сегодня представляется наиболее реалистичной моделью работы с рисками искусственного интеллекта.