Восхождение и упадок доллара. Часть IV: стокгольмский синдром Европы

Размещение европейских капиталов в Новом Свете было закономерным следствием открытия и освоения белой расой заморских территорий. Работорговля, золотая лихорадка, индустриализация, бесконечные войны в Старом Свете создавали долгосрочные предпосылки для перетекания европейских капиталов на североамериканский континент.

В конце 2024 года доля Европы в совокупном объеме прямых иностранных инвестиций в США составляла 64% – 3,6 из 5,7 трлн долл. Аналогичным образом на Европу приходилось 58% от совокупного накопленного объема прямых инвестиций США за рубежом – 4,0 из 6,8 трлн долл. (рис. 1). С учетом этих многотриллионных накоплений, Европа и США одинаково не заинтересованы как в ослаблении, так и в усилении валютного курса доллара относительно евро. Первое скажется на падении ценности европейских активов в США. Второе – на снижении стоимости американских активов в Европе. Вот такая круговая порука.

Рисунок 1 – Взаимосвязанность Европы и США через прямые капиталовложения (доли регионов мира в накопленном объеме входящих и исходящих прямых иностранных инвестиций США на конец 2024 г.).

Источник: U.S. Bureau of Economic Analysis.

По факту валютный курс евро находится вне зоны европейского влияния. Дело в том, что основные торги евро в парах с другими валютами, прежде всего с долларом, осуществляются преимущественно на внебиржевых рынках Лондона и Нью-Йорка, на которые приходится свыше 70% мирового объема валютной торговли, суточный размер которой в апреле 2025 года превышал 9,6 трлн долл. (рис. 2). При этом основными маркет-мейкерами (крупные банки, устанавливающие курсы валют) на внебиржевом сегменте валютного рынка выступают американские кредитные учреждения.

Рисунок 2 – Доли Великобритании, США, Еврозоны и других стран в мировой валютной торговле в 2001–2025 годах, %.

Источник: рассчитано по данным BIS.

Чтобы гарантировать относительную стабильность валютного курса евро к доллару, Европа была поставлена в хроническую зависимость от финансовых вливаний США. Так, масштабная девальвация доллара относительно евро в период 2002–2008 гг. создала значительные проблемы по адаптации структурно разнородных экономик стран средиземноморской периферии к новым условиям внешней торговли, что спровоцировало вначале кризис платежного баланса, а затем и глубокий долговой кризис в Еврозоне.

Для выхода из кризиса Европа была вынуждена обратиться за помощью к Федеральной резервной системе США (ФРС), которая оказывала Еврозоне финансовую помощь в форме кредитов в долларах, чтобы помочь европейским банкам оправиться от рецессии. Например, в рамках программы срочного аукционного кредитования (Term Auction Facility) в период 2007–2010 годов ФРС было выдано краткосрочных кредитов на общую сумму 3,818 трлн долл., из которых 23% были получены филиалами и дочерними компаниями германских и французских корпораций. Дополнительно в рамках программы финансирования коммерческих бумаг (Commercial Paper Funding Facility) в размере 0,738 трлн долл. доля французских, германских и бельгийских банков – получателей помощи составила 24%.

Помимо этого, в течение 2007–2010 годов ФРС предоставила экстренные кредиты центральным банкам иностранных государств в виде долларовых своп-линий на общую сумму свыше 10 трлн долл., из которых почти 80% средств было получено Европейским центральным банком (ЕЦБ). С 2013 года своп-линии между ФРС и ЕЦБ приобрели постоянный характер с целью обеспечения Еврозоны кредитами в долларах на регулярной основе.

Следует напомнить, что долговой кризис в Еврозоне начался после того, как в 2010 году американское агентство Standard & Poor’s понизило рейтинг греческих суверенных облигаций с инвестиционного до спекулятивного уровня. Это вызвало каскадное понижение кредитных рейтингов других стран – членов Еврозоны и резкое повышение стоимости обслуживания их долговых обязательств. Подчеркнем, что европейские страны рефинансируют свой внешний долг в основном на международном рынке частного капитала, на котором традиционно доминируют американские финансовые институты.

* * *

Таким образом, современная депрессия в Европе – следствие пребывания в состоянии своеобразного стокгольмского синдрома – заложника глобальной повестки дня Белого дома. Не в последнюю очередь поддержка ЕС внешней политики США обусловлена рисками потери своих заокеанских многотриллионных активов в случае реальной дедолларизации мировой экономики. К тому же монополизация американскими банками и инвестиционными компаниями мирового валютного и долгового рынков существенно ограничивает возможности Европы влиять на валютный курс евро и создавать в нем международную ликвидность. Последнее лишает Еврозону, как эмитента второй по значимости резервной валюты, главной привилегии США – обслуживания своих внешних долговых обязательств в собственной национальной валюте. Если бы евро получило реальное влияние на мировом валютном и мировом долговом рынках, это бы нанесло непоправимый удар по двум основным «столпам», на которых держится мировое могущество доллара (см. Часть II цикла статей). Именно поэтому США удерживают Европу в зависимом положении. О причинно-следственных связях долларизации мировой экономики поговорим в следующей статье.

Автор: доктор экономических наук, профессор Кафедры мировой экономики и мировых финансов Финансового университета при Правительстве Российской Федерации Кузнецов Алексей Владимирович.