Цифровой Шелковый путь: между мифом о «конце доллара» и новой инфраструктурной конкуренцией

Показателен в этом смысле проект mBridge, курируемый Банком международных расчетов и объединяющий регуляторы Гонконга, Таиланда, ОАЭ и ряда других юрисдикций. К середине 2020-х годов он перешел из разряда концептуальных наработок в стадию работающего прототипа: оптовые цифровые валюты центральных банков позволяют проводить трансграничные платежи за секунды, минуя традиционные корреспондентские цепочки. Но mBridge – лишь один из контуров. Параллельно Пекин методично наращивает собственную экосистему: цифровой юань, система CIPS, а с лета 2026 года расширенный пул финансовых организаций, допущенных к трансграничной платформе e-CNY.

Наблюдая за этими процессами, трудно отделаться от мысли, что перед нами не набор разрозненных пилотов, а продуманная архитектурная конструкция. Каждый новый элемент – будь то mBridge, CIPS или трансграничная платформа e-CNY – встраивается в уже существующий каркас и несет на себе часть нагрузки. Лабораторная стадия, судя по всему, позади: начинается рутинная институциональная работа по обвязке этих решений контрактами, регламентами и банковскими лицензиями.

Здесь уместно вспомнить классическую формулу, которую еще в конце 1990-х сформулировал Джеффри Франкел: статус международной валюты покупается не технологией платежа, а глубиной рынков. Нужен огромный пул ликвидных казначейских облигаций, открытый капитальный счет, предсказуемое право, сеть контрагентов, готовых держать сбережения в этой валюте. Цифровой юань, каким бы совершенным он ни был, ни один из этих факторов автоматически не создает. Отсюда и парадокс: платежная инфраструктура может быть передовой, а валюта – по-прежнему периферийной. Цифры МВФ это подтверждают: в мировых резервах доллар сохраняет около 58-59%, юань же едва дотягивает до 2-3%, и разрыв этот не сокращается революционными темпами.

Более осторожная – и, как представляется, более реалистичная – гипотеза звучит иначе. Цифровые платформы действительно способны вытеснить долларовую инфраструктуру из отдельных расчетных коридоров. Но происходить это будет там, где логика подталкивает к этому сам бизнес: в торговле с Китаем, с партнерами по «Поясу и пути», со странами Персидского залива, где расчеты в юанях или национальных валютах уже сегодня имеют под собой экономическое обоснование. Но это не равнозначно глобальной дедолларизации. Скорее речь идет о фрагментации платежного пространства и появлении параллельных расчетных контуров.

Главный вызов для доллара сегодня не в том, что цифровой юань завтра займет его место. Главный вызов состоит в том, что международные расчеты перестают быть нейтральной технической функцией. Они становятся частью экономического суверенитета, промышленной политики и геополитического позиционирования. Китай последовательно строит не просто цифровую валюту, а связку: торговля, банки, платежные каналы, цифровой юань, трансграничные расчеты и технологические стандарты.

Для бизнеса это означает прагматичный вывод. Следить нужно не за громкими заявлениями о «конце доллара», а за конкретными вещами: в каких коридорах появляются расчеты в цифровом юане, какие банки подключаются к новым платформам, какие страны тестируют оптовые цифровые валюты центральных банков, как меняются стоимость, скорость и прозрачность платежей. Именно на этом уровне будет решаться, станет ли цифровой Шелковый путь полноценной альтернативой существующей инфраструктуре или останется важным, но ограниченным региональным инструментом.

В ближайшие годы мы, вероятно, увидим не замену одной денежной системы другой, а более сложную картину: доллар сохранит центральную роль в глобальной финансовой системе, но рядом с ним будут развиваться специализированные цифровые расчетные сети. Их значение будет определяться не лозунгами, а тем, смогут ли они дать бизнесу более дешевый, быстрый и предсказуемый способ проводить трансграничные платежи.

Автор: к.э.н., доцент кафедры мировой экономики и мировых финансов Финансового университета при Правительстве Российской Федерации Елизавета Валентиновна Оглоблина.